Класс коррекции (2014) смотреть онлайн
Класс коррекции
В обычной школе всегда есть такие ребята, которых стараются держать подальше от остальных. Лёня не вписывался ни в один класс. Он почти не говорил, быстро уставал, иногда просто замирал посреди урока и смотрел в одну точку. Учителя называли его «трудным», родители давно махнули рукой. Поэтому после очередной истории его перевели в 10 «А» — тот самый класс коррекции.
Там учились те, кого в обычном смысле уже списали со счетов. Кто-то плохо читал, кто-то не мог усидеть на месте дольше пяти минут, кто-то приходил с синяками и молчал о том, откуда они взялись. У всех была одна общая черта — взрослые перестали в них верить. Но именно в этом классе Лёня впервые почувствовал, что его кто-то замечает по-настоящему.
Её звали Вита. Она сидела через два ряда от него и почти всегда смотрела в окно. Говорили, что она полгода пролежала в больнице после аварии и с тех пор почти не улыбается. Но Лёня видел иначе. Когда учительница отвернулась, Вита иногда быстро рисовала что-то на полях тетради — маленькие смешные человечки, птицы, странные деревья. Однажды она поймала его взгляд и вместо того чтобы отвернуться, просто протянула ему листок с нарисованным котом в кепке. Лёня впервые за долгое время улыбнулся.
Они почти не разговаривали. Им это было и не нужно. Иногда после уроков они просто шли вместе до остановки. Лёня нёс её тяжёлый рюкзак, хотя она сначала протестовала. Вита иногда касалась его руки, когда хотела показать что-то интересное: стаю ворон на проводах, отражение облаков в луже, старую афишу с выцветшим клоуном. Эти моменты были такими простыми и такими важными, что Лёня стал бояться их потерять.
В классе их не трогали. Остальные тоже понимали: здесь свои правила. Если кто-то плакал в углу — никто не смеялся. Если кто-то не мог ответить у доски — учитель просто ждал или переводил тему. Впервые в жизни Лёня не чувствовал себя изгоем. Он был просто одним из них. А Вита была рядом.
Но время шло. Приближались выпускные экзамены, и всем стало ясно: этот класс скоро разойдётся. Кто-то уйдёт в ПТУ, кто-то попробует ещё раз поступить в обычную школу, кто-то вообще исчезнет из поля зрения. Лёня и Вита старались не думать об этом. Они просто продолжали ходить вместе, молчать вместе, иногда держаться за руки, когда никто не видел.
Однажды в конце мая, когда уже пахло лето и тополиным пухом, Вита остановилась посреди школьного двора и сказала тихо, почти шёпотом:
— Если меня опять положат в больницу… ты придёшь?
Лёня кивнул. Он не знал, что ответить словами, поэтому просто крепко сжал её пальцы. Вита посмотрела на него долго, потом улыбнулась — впервые по-настоящему, широко и немного неловко.
— Тогда ладно, — сказала она. — Значит, договорились.
Они стояли так ещё несколько минут, пока ветер не унёс тополиный пух прямо над их головами. И в этот момент класс коррекции казался уже не гетто, а самым настоящим домом. Тем местом, где впервые можно было просто быть собой и знать, что тебя не прогонят.
Даже если завтра всё изменится.
В обычной школе всегда есть такие ребята, которых стараются держать подальше от остальных. Лёня не вписывался ни в один класс. Он почти не говорил, быстро уставал, иногда просто замирал посреди урока и смотрел в одну точку. Учителя называли его «трудным», родители давно махнули рукой. Поэтому после очередной истории его перевели в 10 «А» — тот самый класс коррекции.
Там учились те, кого в обычном смысле уже списали со счетов. Кто-то плохо читал, кто-то не мог усидеть на месте дольше пяти минут, кто-то приходил с синяками и молчал о том, откуда они взялись. У всех была одна общая черта — взрослые перестали в них верить. Но именно в этом классе Лёня впервые почувствовал, что его кто-то замечает по-настоящему.
Её звали Вита. Она сидела через два ряда от него и почти всегда смотрела в окно. Говорили, что она полгода пролежала в больнице после аварии и с тех пор почти не улыбается. Но Лёня видел иначе. Когда учительница отвернулась, Вита иногда быстро рисовала что-то на полях тетради — маленькие смешные человечки, птицы, странные деревья. Однажды она поймала его взгляд и вместо того чтобы отвернуться, просто протянула ему листок с нарисованным котом в кепке. Лёня впервые за долгое время улыбнулся.
Они почти не разговаривали. Им это было и не нужно. Иногда после уроков они просто шли вместе до остановки. Лёня нёс её тяжёлый рюкзак, хотя она сначала протестовала. Вита иногда касалась его руки, когда хотела показать что-то интересное: стаю ворон на проводах, отражение облаков в луже, старую афишу с выцветшим клоуном. Эти моменты были такими простыми и такими важными, что Лёня стал бояться их потерять.
В классе их не трогали. Остальные тоже понимали: здесь свои правила. Если кто-то плакал в углу — никто не смеялся. Если кто-то не мог ответить у доски — учитель просто ждал или переводил тему. Впервые в жизни Лёня не чувствовал себя изгоем. Он был просто одним из них. А Вита была рядом.
Но время шло. Приближались выпускные экзамены, и всем стало ясно: этот класс скоро разойдётся. Кто-то уйдёт в ПТУ, кто-то попробует ещё раз поступить в обычную школу, кто-то вообще исчезнет из поля зрения. Лёня и Вита старались не думать об этом. Они просто продолжали ходить вместе, молчать вместе, иногда держаться за руки, когда никто не видел.
Однажды в конце мая, когда уже пахло лето и тополиным пухом, Вита остановилась посреди школьного двора и сказала тихо, почти шёпотом:
— Если меня опять положат в больницу… ты придёшь?
Лёня кивнул. Он не знал, что ответить словами, поэтому просто крепко сжал её пальцы. Вита посмотрела на него долго, потом улыбнулась — впервые по-настоящему, широко и немного неловко.
— Тогда ладно, — сказала она. — Значит, договорились.
Они стояли так ещё несколько минут, пока ветер не унёс тополиный пух прямо над их головами. И в этот момент класс коррекции казался уже не гетто, а самым настоящим домом. Тем местом, где впервые можно было просто быть собой и знать, что тебя не прогонят.
Даже если завтра всё изменится.
Читать далее...
Всего отзывов
0